Но Дугин (который последнюю неделю неловко оправдывался — по поводу управления мировой историей) — сколь бы сильно над ним не потешались, угадал со Змеиным — как измерителем, датчиком, маркером актуальных событий. И всё, происходящее с этим микроскопическим островом-скалой, который по-румынски назывался Шерпилор и где туристы и дайверы до сих пор мечтают отыскать легендарный щит Ахилла, следует рассматривать одновременно в двух измерениях: рациональном военно-аналитическом и метафизическо-иррациональном.

Сначала о том, что очевидно и умопостигаемо: Змеиный, находящийся в 35 км от украинского берега, нужен российской армии затем, чтобы контролировать морские торговые маршруты, по которым обычно вывозится из Одессы и Черноморска (Ильичевска) зерно, а также — чтобы разместить радиолокационную аппаратуру, установки ПВО и ракеты, которыми можно было бы беспрепятственно стрелять по Одессе и окрестностям, т.е. для поддержания полного огневого контроля в акватории и на побережье между Крымом и Одесской областью. (Отчасти эти функции исполнял легендарный ракетный крейсер «Москва», но после отрицательного всплытия он оказался на отрицательной морской высоте — где-то на полдороги от Змеиного до Одессы.)

В случае, если будет поставлена задача штурмовать Бессарабию (южную часть Одесской области), а затем и Молдову, Змеиный мог бы стать важным плацдармом, опорным пунктом и точкой огневой поддержки.

Однако после того, как на вооружении украинской армии появились дальнобойные ракеты и ПЗРК: «HIMARS», «Harpoon», а также гаубица (украинского производства) «Богдана», благодаря чему Украина стала контролировать акваторию на расстоянии порядка 300 км от берега, российская сторона пересмотрела свою тактику и решила, что, пожалуй, она бы могла и дальше удерживать Змеиный в своих руках, но количество бессмысленных жертв с ее стороны будет зашкаливающим и даст повод украинским острословам называть операцию по удержанию украинского острова «Морской Чернобаевкой».

«Не витримавши вогню наших артилерійських, ракетних та авіаційних ударів, окупанти залишили острів Зміїний. І низький уклін конструкторам та виробникам української самохідної гаубиці «Богдана», що відіграла важливу роль у звільненні острова. Подяка іноземним партнерам за надані засоби ураження «, — написал Главнокомандующий ЗСУ Валерий Залужный в Телеграм.

«Жестом доброй воли» назвали свой уход с острова ВС РФ рано утром 30 июня — на двух моторных надувных катерах (в пресс-релизе генерала-спикера Конашенкова речь шла о «шаге», но почему-то всем запомнилось о «жесте»). Это пояснялось тем, что РФ не препятствует ООН в усилиях по вывозу украинского зерна из Украины и вовсе не пытается провоцировать мировой голод.

Можно, конечно, рассматривать оставление (бегство, торжественное покидание, «жест», «шаг») Змеиного россиянами (а также обмен пленными — по 144 с каждой стороны) как попытку России смягчить мировое общественное мнение — после удара по Кременчугу 27 июня, где в торговом центре «Амстор» жертвами еще старой советской ракеты Х-22 стало несколько десятков случайно оказавшихся там человек — по этому поводу еще заседал Совбез ООН.

Однако уже в ночь на 1 июля от удара по многоэтажному дому в поселке Сергеевка Белгород-Днестровского района погибло больше 20 человек, а сам дом стал непригодным для жизни. Не исключено, что прицел был по многострадальному железнодорожному мосту в устье Днестровского лимана (это примерно в 6 км от разрушенного дома). Но, видимо, это был еще один «жест доброй воли».

Кстати, в конце марта таким же «жестом» называли и отступление ВС РФ из Киевской, Черниговской и Сумской областей. Тот «жест» тоже выглядел как попытка сохранить боеспособные силы — для их дальнейшей концентрации на Донбассе, но российская дипломатия и тогда говорила о «доброй воле».